historyВЕСТНИК РГГУ. Серия «Литературоведение. Языкознание. Культурология»RSUH/RGGU Bulletin: “Literary Teory. Linguistics. Cultural Studies”, Series2073-6355RSUH10.28995/2686-7249-2023-6-27-38history-1440Research ArticleМАГИЧЕСКИЕ И СИМВОЛИЧЕСКИЕ ПРАКТИКИ В НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЕMAGICAL AND SYMBOLIC PRACTICES IN FOLK CULTUREЗначение волос в обрядах родильно-крестильного цикла (на восточнославянском материале)The value of hair in childbirth and baptismal rites (based on the East Slavic material)МамоноваС. К.MamonovaS. K.

Светлана К. Мамонова

125047, Москва, Миусская пл., д. 6

Svetlana K. Mamonova

6, Miusskaya Sq., Moscow, 125047

 

smamonova10@yandex.ruРоссийский государственный гуманитарный университетРоссияRussian State University for the HumanitiesRussian Federation202317112023062738Copyright © Мамонова С.К., 20232023Мамонова С.К.Mamonova S.K.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://history.rsuh.ru/jour/article/view/1440

В статье рассматриваются обряды, совершаемые с волосами новорожденного; предпринимается попытка их семантической и функциональной классификации. Ключевой вопрос, затронутый в статье, – вопрос о «бесполой» природе ребенка. Автор пытается оспорить существующую точку зрения и показать, что выявленная исследователями «бесполость» характеризует социальный и обрядовый статус ребенка, но никак не является его физиологической характеристикой в традиционной культуре. Представление о новорожденном как о существе мужского или женского пола представляется исходной данностью, которая и определяет содержание обряда первого пострижения волос. Выделяется три основных варианта соотнесенности пола ребенка и соответствующих ему обрядовых действий с волосами. Первая группа случаев: с мальчиками и девочками во время обряда первой стрижки могли совершать одно и то же действие (подкладывать под голову различные предметы, символизирующие мужское или женское начало). Вторая группа случаев: мальчикам стригут волосы, а девочкам заплетают первую косу или когда мальчиков и девочек стригли по-разному. Третья группа случаев: ребенка вне зависимости от пола сажали на шубу, вывернутую мехом наружу, и крестообразно выстригали некоторое количество волос. Делается вывод о том, что обряд первого пострижения есть первый шаг в приобщении ребенка к культуре данного сообщества, когда он изымается из области хаотического и становится частью упорядоченного социума. Однако волосы как неотъемлемая часть человеческого облика продолжает оставаться символом связи человека с неким потусторонним началом.

The article deals with rituals performed with the hair of a newborn; an attempt is made to semantic and functional classification. The key issue raised in the article is the question of the “asexual” nature of the child. The author tries to challenge the existing point of view and show that the “genderlessness” identified by the researchers characterizes the social and ritual status of the child, but is in no way its physiological characteristic in traditional culture. The idea of a newborn as a male or female being seems to be the initial given, which determines the content of the rite of the first hair cutting. There are three main options for correlating the sex of the child and the corresponding ritual actions with hair. The first group of cases – when boys and girls during the ceremony of the first haircut could perform the same action (put various objects under their heads), but these objects differed in their symbolism. The second group of cases is when the boys’ hair is cut, and the first braid is braided for the girls; or when boys and girls had different haircuts. The third group of cases is when a child, regardless of gender, was put on a fur coat turned inside out with fur, and a certain amount of hair was cut crosswise. It is concluded that the rite of the first tonsure is the first step in introducing the child to the culture of this community, when he is withdrawn from the chaotic realm and becomes part of an orderly society. However, hair, as an integral part of the human appearance, continues to be a symbol of a person’s connection with some otherworldly beginning.

обряды переходародильно-крестильные обрядыволосыrites of passagechildbirth and baptismal riteshairReferencesАнашкина 2001 – Анашкина Г.П. Традиции и новации в этнической культуре (на примере родинной обрядности русского населения Ульяновской области) // Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры / Под ред. С.Ю. Неклюдова; сост. Е.А. Белоусова. М.: РГГУ, 2001. С. 202–216.Anashkina, G.P. (1991), “Traditions and innovations in ethnic culture (on the example of maternity rites of the Russian population of the Ulyanovsk region)”, in Neklyudov, S.Yu. (ed.) and Belousova, E.A. (comp.), Rodiny, deti, povitukhi v traditsiyakh narodnoi kul’tury [Birth rites, children, midwives in the traditions of folk culture], RSUH, Moscow, Russia, pp. 202–216.Байбурин 1991 – Байбурин А.К. Обрядовые формы половой идентификации детей // Этнические стереотипы мужского и женского поведения / Под ред. А.К. Байбурина, И.С. Кона. СПб.: Наука, 1991. С. 257–265.Baiburin, A.K. (1991), “Ritual forms of gender identification of children”, in Baiburin, A.K. and Kon, I.S. (ed.), Etnicheskie stereotipy muzhskogo i zhenskogo povedeniya [Ethnic stereotypes of male and female behavior], Nauka, Saint Petersburg, Russia, pp. 257–265.Байбурин 1993 – Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. СПб.: Наука, 1993. 238 с.Baiburin, A.K. (1993), Ritual v traditsionnoi kul’ture [Ritual in traditional culture], Nauka, Saint Petersburg, Russia.Бернштам 1988 – Бернштам Т.А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX – начала XX в.: половозрастной аспект традиционной культуры. Л.: Наука, 1988. 277 с.Bernshtam, T.A. (1988), Molodezh’ v obryadovoi zhizni russkoi obshchiny XIX – nachala XX veka: polovozrastnoi aspekt traditsionnoi kul’tury [Youth in the ritual life of the Russian community of the 19th – beginning of the 20th century. Gender and age aspect of traditional culture], Nauka, Leningrad, USSR.Вавилова 2008 – Вавилова М.А. Вологодский фольклор: семейные обряды. Вологда [Б. и.], 2008. 157 с.Chukhina, A.A. (2004), “Wedding, birth rites and funeral in Kargopol”, Zhivaya starina, no. 2, pp. 49–51.Геннеп 1999 – Геннеп А., ван. Обряды перехода: Систематическое изучение обрядов. М.: Восточная литература, 1999. 198 с.Gennep van, A. (1999), Obryady perekhoda. Sistematicheskoe izuchenie obryadov [Rites of passage. Systematic study of rites], Vostochnaya literatura, Moscow, Russia.Кабакова 2001a – Кабакова Г.И. Антропология женского тела в славянской традиции. М.: Ладомир, 2001. 335 с.Kabakova, G.I. (2001), Antropologiya zhenskogo tela v slavyanskoi traditsii [Anthropology of the female body in the Slavic tradition], Ladomir, Moscow, Russia.Кабакова 2001b – Кабакова Г.И. Отец и повитуха в родильной обрядности Полесья // Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры. М.: РГГУ, 2001. С. 107–129.Kabakova, G.I. (2001), “Father and midwife in the maternity rites of Polissya”, in Neklyudov, S.Yu. (ed.) and Belousova, E.A. (comp.), Rodiny, deti, povitukhi v traditsiyakh narodnoi kul’tury [Birth rites, children, midwives in the traditions of folk culture], RSUH, Moscow, Russia, pp. 107–129.Корнишина 2001 – Корнишина Г.А. Традиционные обряды детского цикла у мордвы // Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры. М.: РГГУ, 2001. С. 79–92.Kornishina, G.A. (2001), “Traditional rituals of the children’s cycle among the Mordovians”, in Neklyudov, S.Yu. (ed.) and Belousova, E.A. (comp.), Rodiny, deti, povitukhi v traditsiyakh narodnoi kul’tury [Birth rites, children, midwives in the traditions of folk culture], RSUH, Moscow, Russia, pp. 79–92.Мадлевская 2002 – Мадлевская Е.Л. Девичья красота и социовозрастной статус девушки в традиционной культуре русских // Традиционные модели в фольклоре, литературе, искусстве / Под ред. И.Ф. Даниловой. СПб.: Европейский дом, 2002. С. 88–102.Madlevskaya, E.L. (2002), “Beauty and socio-age status of a girl in the traditional culture of Russians”, in Danilova, I.F. (ed.), Traditsionnye modeli v fol’klore, literature, iskusstve [Traditional models in folklore, literature, art], Evropeiskii Dom, Saint Petersburg, Russia, pp. 88–102.Мадлевская 2005 – Мадлевская Е.Л. Коса // Мужики и бабы: Мужское и женское в русской традиционной культуре / Науч. ред. И.И. Шангина. СПб.: Искусство-СПб., 2005. С. 275–279.Madlevskaya, E.L. (2005), “Braid”, in Shangina, I.I. (ed.), Muzhiki i baby: Muzhskoe i zhenskoe v russkoi traditsionnoi kul’ture [Men and women: Male and female in Russian traditional culture], Iskusstvo-SPb., Saint Petersburg, Russia.Неклюдов 2016 – Неклюдов С.Ю. Темы и вариации. М.: Индрик, 2016. 520 с. (Литература как традиция)Neklyudov, S.Yu. (2016), Temy i variatsii [Themes and variations], Indrik, Moscow, Russia. (Literatura kak taditsiya)Сурхаско 1985 – Сурхаско Ю.Ю. Семейные обряды и верования карел. Л.: Наука, 1985. 172 с.Surkhasko, Yu.Yu. (1985), Semeinye obryady i verovaniya karel [Family rituals and beliefs of the Karelians], Nauka, Leningrad, USSR.Цивьян 1991 – Цивьян Т.В. Оппозиция мужской/женский и ее классифицирующая роль в модели мира // Этнические стереотипы мужского и женского поведения / Под ред. А.К. Байбурина, И.С. Кона. СПб.: Наука, 1991. C. 77–92.Tsiv’yan, T.V. (1991), “Male/female opposition and its classifying role in the model of the world”, in Baiburin, A.K. and Kon, I.S. (ed.), Etnicheskie stereotipy muzhskogo i zhenskogo povedeniya [Ethnic stereotypes of male and female behavior], Nauka, Saint Petersburg, Russia, pp. 77–92.Чухина 2004 – Чухина А.А. Свадьба, родины и похороны в Каргополье // Живая старина. 2004. № 2. С. 49–51.Vavilova, M.A. (2008), Vologodskii fol’klor: semeinye obryady [Vologda folklore. Family rituals], Vologda, Russia.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.