Павел Е. Спиваковский, кандидат филологических наук, доцент
12504, Москва, Миусская пл., д. 6
Pavel E. Spivakovskii, Cand. of Sci (Philology), associate professor
6, Miusskaya Sq., Moscow, 125047
В статье рассматриваются особенности функционирования релятивизирующих и аукториальных элементов в некоторых текстах А.С. Пушкина на примере поэмы ≪Кавказский пленник≫ и трагедии ≪Пир во время чумы≫. Показано, что релятивистские тенденции в этих произведениях соседствуют с аукториальными, как бы ≪не замечая≫ друг друга. Это позволяет избежать как диктата аукториальности, так и этической индифферентности, характерной для последовательно релятивистских эстетических моделей. Перед нами части единой метарелятивистской композиции, заведомо противоречиво соединяющей, казалось бы, несоединимое. Так, сочувственное описание черкесов и восторженное изображение их боевых подвигов в ≪Кавказском пленнике≫ соседствуют со столь же восторженным прославлением карательных действий российской армии на Кавказе. Особое внимание в статье уделено трансгрессивным формам репрезентации повседневности в трагедии ≪Пир во время чумы≫. На первый план в этом контексте выходит не эксплицитно значимый спор Вальсингама со священником, а скрытая репрезентация идеала в песне Мери, героиня которой, Дженни, уже в силу возможности своего существования противостоит как релятивизирующему актанту площадного пира, так и нормативно абстрактному морализаторству священника. Дженни никуда и ни к чему не зовет, однако само присутствие ее трагического образа в частично релятивном актанте пьесы привносит в изображаемое весьма значимый метарелятивистский противовес и смысл.
The article considers the specifics of the functioning of relativizing and auctorial elements in some texts of Alexander Pushkin on the example of the poem “The Prisoner of the Caucasus” and the tragedy “A Feast in Time of Plague”. It is shown that relativistic tendencies in those works coexist with auctorial tendencies, as if “without noticing” each other. It avoids both the dictate of auctoriality and the ethical indifference characteristic of consistently relativistic aesthetic models. We see parts of a single meta-relativistic composition that deliberately contradicts the seemingly incompatible. Thus, a sympathetic description of the Circassians and an enthusiastic description of their military exploits in “The Prisoner of the Caucasus” neighbors an equally enthusiastic glorification of the punitive actions of the Russian army in the Caucasus. Particular attention in this article is paid to transgressive forms of representation of everyday life in the tragedy “A Feast in Time of Plague”. At the forefront of such a context is not Walsingham’s explicit dispute with the priest but the hidden representation of the ideal in Mary’s song, in which the heroine, Jenny, opposes both the relativizing actant of the vulgar feast and the normatively abstract moralizing of the priest by the very possibility of her existence. Jenny calls to nothing and nowhere, but the very presence of her tragic image in the partially relativizing actant of the play introduces a very significant metarelativist counterbalance and meaning to what is depicted.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.