historyВестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. КультурологияRSUH/RGGU Bulletin: “Literary Teory. Linguistics. Cultural Studies”, Series2073-6355RSUH10.28995/2686-7249-2025-6-113-124history-1892Research ArticleСтатьиТема «жертв 1990-х» как один из основных элементов устного нарратива об эпохеThe topic of “victims of the 1990s” as one of the main elements of an oral narrative about the erahttps://orcid.org/0009-0006-6255-1803ОстроуховМ. С.OstroukhovM. S.

Михаил С. Остроухов

125047, Москва, Миусская пл., д. 6

Mikhail S. Ostroukhov

6, Miusskaya Sq., Moscow, 125047

msostroukhov@gmail.comРоссийский государственный гуманитарный университетРоссияRussian State University for the HumanitiesRussian Federation20250908202506113124Copyright © Остроухов М.С., 20252025Остроухов М.С.Ostroukhov M.S.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://history.rsuh.ru/jour/article/view/1892

В основу статьи легли материалы исследования коллективной памяти москвичей о 1990-х гг., проведенного автором в 2023– 2024 гг. В ходе работы были собраны сорок пять глубинных интервью с москвичами, и на их основе описаны и проанализированы механизмы конструирования и функционирования устного нарратива об этом времени. Одной из важнейших выявленных закономерностей является то, что практически в каждом устном нарративе особое место отводится фигурам людей, наиболее, по мнению информанта, пострадавших от социальных изменений эпохи. Это приводит к тому, что информанты могут девальвировать ценность личного опыта, в результате чего на первое место выходит конструируемое в рассказе изображение жизненного опыта «подлинных» жертв эпохи (всегда представляющих какое-либо внешнее сообщество по отношению к самому информанту и его окружению, что не позволяет говорящему отождествить самого себя с ними), неизменно позиционирующегося как типичного для 1990-х гг. Причиной данного явления, вероятно, является закрепленная медиасемантическая нагруженность самого понятия «девяностые», отсылающая к набору связанных с ним коннотаций и обеспечивающая постепенное смещение вектора разговора с воспоминаний информанта о личной жизни на описание конвенционально типического опыта жизни в рассматриваемое время.

The article is based on the data of the author’s study of the collective memory of Moscow residents about the 1990s, conducted in 2023–2024 using forty-five in-depth interviews, the purpose of which was to describe and analyze the mechanisms of construction and functioning of the oral narrative about the 1990s in Russia. One of the most important identified patterns is that in almost every oral narrative about the 1990s, a special place is given to the figures of people who, in the informant’s opinion, suffered the most from the social changes of the era. Because of that our informants may devalue their personal experience; in such cases the image of the life of the “real” victims of the era (always representing some external community in relation to informants and their environment, which does not allow them to identify themselves with them), invariably positioned as typical of the 1990s, comes to the forefront. The reason for this phenomenon is probably the semantic load of the image of the Russian nineties created by the media, referring to a set of conventions associated with it and ensuring a gradual shift in the vector of conversation from the informant’s memories of his personal life to a description of the conventionally typical experience of life of the era.

устная историяисследования памятиглубинные интервью1990-еМоскваoral historymemory studiesin-depth interviews1990sMoscowReferencesАссман 2014 – Ассман А. Длинная тень прошлого: Мемориальная культура и историческая политика / пер. с нем. Б. Хлебникова. М.: Новое литературное обозрение, 2014. 328 с.Assmann, A. (2014), Dlinnaya ten’ proshlogo: Memorial’naya kul’tura i istoricheskaya politika [Der lange Schatten der Vergangenheit. Erinnerungskultur und Geschichtspolitik], Novoe literaturnoe obozrenie, Moscow, Russia.Бонч-Осмоловская 2018 – Бонч-Осмоловская А.А. Имена времени: эпитеты десятилетий в национальном корпусе русского языка как проекция культурной памяти // Шаги. 2018. Т. 4. № 3–4. С. 115–146.Bonch-Osmolovskaya, А.A. (2018), “Names of time: Epithets of decades in the Russian National Corpus as a projection of cultural memory”, Steps, vol. 4, no. 3–4, pp. 115– 146.Остроухов 2023 – Остроухов М.С. Рецепция 1990-х в современной молодежной культуре (на примере трендов в TikTok) // Проблемы филологии глазами молодых исследователей: сборник материалов международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Филология в XXI веке» (Пермь, 19–20 мая 2023 г.). Пермь: ПГНИУ, 2023. С. 22–27.Halbwachs, M.S. (2007), Sotsial’nye ramki pamiati [Les cadres sociaux de la mémoire], Novoe izdatel’stvo, Moscow, Russia.Разумова 2001 – Разумова И.А. Потаенное знание современной русской семьи: Быт. Фольклор. История. М.: Индрик, 2001. 374 с.Ostroukhov, M. (2023), “Reception of the 1990s in Contemporary Youth Culture (using the example of trends in TikTok)”, Problemy filologii glazami molodykh issledovatelei: sbornik materialov Mezhdunarodnoi konferentsii studentov, aspirantov i molodykh uchenykh “Filologiya v XXI veke” (Perm’, 19–20 maya 2023 g.) [Proceedings of the international conference of students, postgraduates and young scientists “Philology in the 21st century”], PGNIU, Perm’, Russia, pp. 22–27.Хальбвакс 2007 – Хальбвакс М. Социальные рамки памяти / пер. с фр. и вступ. статья С.Н. Зенкина. М.: Новое изд-во, 2007. 348 с.Razumova, I.A. (2001), Potaennoe znanie sovremennoi russkoi sem’i: Byt. Fol’klor. Istoriya [The hidden knowledge of the modern Russian family: Life. Folklore. History], Indrik, Moscow, Russia.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.