Ольга И. Северская, кандидат филологических наук, 119019, Россия, Москва, ул. Волхонка, д. 18/2
Olga I. Severskaya, Cand. of Sci. (Philology), bld. 18/2, Volkhonka Str., Moscow, Russia, 119019
Статья посвящена корреляциям размышлений О. Мандельштама о театре и природе театрального слова, в том числе воплощенных им в поэтических образах, с так называемым ≪внутренним пластическим театром≫ текста в поэзии лидеров русского метареализма – И. Жданова, С. Соловьева, А. Парщикова. Автор анализирует метафоры театра, актерской игры, звучащего со сцены слова, образы актера, зрителя, автора пьесы, представленные в текстах-манифестах метареалистов, проецируя их на образы художественного, бытового и нутряного театра О. Мандельштама. В первой части статьи рассматриваются интертекстуальные связи ≪До слова≫ И. Жданова с ≪Гамлетом≫ Б. Пастернака и ≪Ласточкой≫ О. Мандельштама, анализируются ≪бытовой театр≫ и ≪балаган≫, их посредническая функция во взаимодействии автора и читателя/зрителя. Обсуждается образ ≪идеального актера≫, движущегося и действующего в пустом пространстве, которым становится не сцена, а слово, населяющего эту пустоту образами и играющего читателя. Автор показывает, что гамлетовский вопрос звучит у И. Жданова как ≪быт или (не)бытие≫. Особое место отводится образам рая и театрального райка и связанным с ними библейским и евангелическим мотивами. Вторая часть статьи посвящена анализу ≪Амфитеатра печатной машинки...≫ С. Соловьева и его корреляций с ≪1 января 1924≫ и ≪Где связанный и пригвожденный стон?≫ О. Мандельштама. В центре внимания оказывается идея о слитности актерской игры и подлинного умирания, корни чего С. Соловьев ищет в античности, выводя на первый план образы Аполлона, Диониса, Дионисийских игр и в христианской мифологии представляя текст ≪богорожденным младенцем≫, порождением изначального Слова. В третьей части статьи анализируется ≪Вступление...≫ А. Парщикова, где также сильны античные, библейские и евангелические мотивы, а текст предстает в образе Небесного Иерусалима. Отличие автор статьи видит в том, что А. Парщиков сосредоточивается не на театральности поэтического творчества, а на игре как таковой. Его театр по-мандельштамовски ≪рассудочен и прозрачен≫.
The article is devoted to the correlation of the O. Mandelstam reflections about the theater and the nature of the theatrical word, including those embodied in his poetic images, with the so-called “inner plastic theater” of the text in the poetry of the leaders of Russian metarealism – I. Zhdanov, S. Solovyov, A. Parschikov. The author analyzes the metaphors of the theater, acting, sounding words, images of the actor, spectator and author of the play, presented in the text-manifestos of metarealists, projecting them into the images of the art-drama, lifestyle and inspirational theater of O. Mandelstam. In the first part of the article author examines the intertextual relations of “Before the word” of I. Zhdanov, with “Hamlet” of B. Pasternak and “Swallow” of O. Mandelstam, analyzes the “houshold theater” and “booth”, their mediator role in the interaction of an author with a reader/spectator. The author discusses an image of the “ideal actor” moving and acting in empty space, which is not the scene, but the word, inhabiting this emptiness with images and the playing reader. He shows that the Hamlet question sounds for I. Zhdanov as “to be (everyday life) or (not)being(not existing)”. Special attention is paid to images of heaven and the theatrical “gods” and related Biblical and Evangelical motives. The second part of the article is devoted to the analysis of “Typewriter Amphitheater...” of S. Solovyov and his correlations with “January 1, 1924” and “Where is the bound and nailed moan?” of O. Mandelstam. The focus is an idea of the unity of the acting and genuine dying, the roots of which Solovyev is looking for in Antiquity, bringing to the fore images of Apollo, Dionysus, Dionysian games, and in Christian mythology, presenting the text as “Godborn child”, the offspring of the original Word. The third part of the article analyzes “Introduction...” of A. Parschikov, where ancient and Biblical and Evangelical motifs are also strong and the text appears in the image of Heavenly Jerusalem. The author sees the difference in the fact that A. Parschikov focuses not on the theatricality of poetic creativity, but on the game itself. His theatre, as Mandelstam would say, is “rational and transparent”.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.