Остранение балета: Авдотья Панаева, Лев Толстой или Виктор Шкловский?

Аннотация

В статье исследуется прием остранения в контексте его связи не с избытком, а с недостатком. Имея не только эстетическое, но и социальное измерение, остранение возникает как реакция на истощение форм, их «ветшание» и утрату выразительности. Авдотья Панаева, описывая механику театральной иллюзии с позиции знатока, а не зрителя, предвосхищает разоблачение искусственности Л. Толстым. Балет предстает как пространство двойной оценки: с одной стороны, он может восприниматься аллегорически, с другой – подвергаться социальной критике. О. Седакова, С. Жижек и П. Боянич, развивая эту линию толстовской двойной оценки, расходятся: если С. Жижек видит в искусственности балета перверсию опыта, а П. Боянич – диалектику господина и раба, то О. Седакова находит аналогию балета в ограничениях реалистической живописи на религиозные темы. Инсайдерское описание балета Панаевой раскрывает не только его механическую природу, но и этическую проблематику подчинения. Остранение в кинематографе, по В. Шкловскому, теряет социальный пафос, становясь инструментом формального обновления. Обращение к опыту Панаевой позволяет представить остранение не только как литературный прием, но и как способ критики идеологий.